Быть человеком – значит испытывать постоянную потребность в познании, творчестве и любви. Некоторое время я считал, что высшей, сакральной точкой этой потребности является свобода. И главной целью человечества является непреодолимое стремление к этой свободе.
Но вот ведь какая штука получается.
Свобода абсолютная, как воплощение самодостаточности человеческого духа, неизбежно развертывается в две крайности – в разрушающий эгоцентризм или же полное одиночество. И то и другое, к сожалению, есть побочный эффект стремления человека к свободе как к единственной и высшей цели.
В этом заключается трагизм свободы.
Для того, чтобы его избежать, свободу как цель следует ограничить. Ее нужно воспринимать только в определенных нравственных рамках, морально-этических границах.
Тут вы скажете, что я просто пришел к каноническому определению: свобода суть осознанная необходимость.
Да, но необходимость чего?
Необходимость своей всецельной преданности другим людям.
Лучше быть нужным, чем свободным.
И уже исключительно в рамках этой нужности необходимо искать максимально допустимую степень свободы.
Выход за эти рамки в поисках свободы иной, более обширной, неспособен привести человека к истинной гармонии с самим собой. Каким самодостаточным он бы ни становился.

Интересно. Вот есть два величайших кинорежиссера - Тарковский и Бергман. Их я могу без всяких сомнений назвать "моими" режиссерами. И все же, если меня поставят перед выбором, от которого никуда не деться - я выберу Бергмана. Это совсем не значит, что я полагаю, что он круче. Просто получается, что Бергман по совокупности всего своего творчества оказывается мне ближе. До недавнего времени я сам не мог себе объяснить, почему; только сейчас решил сделать первые смутные попытки сформулировать для себя причину такого предпочтения. Итак, почему же Бергман?

Вова werschinin написал однажды интересную мысль, что-то вроде: "история музыки суть история эмоциональности, тогда как история кино - история чувственности". Мне это показалось чрезвычайно правильным. Вот фильмы Бергмана ведь - это и есть квинтэссенция чувственности, в них как раз и реализуется предельная кинематографическая концентрация чувственных образов, которые буквально бомбардируют твое зрительское сознание. Самый яркий пример - "Персона", безусловно лучший фильм Бергмана, на мой взгляд практически лучший фильм вообще на свете (ну, после "Рублева" Тарковского). У Бергмана нет того покойного космического созерцания Тарковского, нет намерения охватить одним взглядом весь простор бытия. Но у него есть стремление познать человеческую природу в ее индивидуальности. В Тарковском чувствуется его какая-то нездешняя, небожительская сущность, его фильмы пронизывает та предельная метафизическая наполненность, о которой я уже как-то писал; в Бергмане же очень много земного, человеческого, и оттого гораздо больше приближенного к осязаемой реальности. Тарковский не был плодовит, и оттого, несмотря на масштаб каждого отдельного его творения, я чувствую какую-то общую недосказанность в его наследии. Чувствую, что он, как художник, мог бы еще многое поведать миру. Он как будто бы делится каким-то всеобъемлющим откровением, высшей тайной, но недосказывает ее до конца, только приоткрывает дверь. У Бергмана же совсем иные методы, каждый его фильм будто бы исходит из какой-то одной точки, из атома, в котором ютятся чувства, и постепенно эта точка разрастается, атом разрывается и все необходимые для понимания образы выходят наружу.

Получается, что Тарковский идет от целого к частному, тогда как Бергман - от частного к целому.

У Бергмана тоже есть недосказанность, но эта недосказанность субъективная; он никогда ничего не объясняет, не осмысливает, но он и не видит в этом необходимости; ведь рационализация, осмысливание были бы совершенно нецелесообразны и в конечном счете губительны для образов и чувств. Вместо этого он дает зрителю прочувствовать всласть (или в горечь), и при правильном подходе каждый фильм Бергмана приближает зрителя к пониманию чувственного, внутреннего, сокровенного. Тарковский же рассматривает человека как центр мироздания, и потому внутренний человеческий микрокосм для него неотделим от всего космоса. И это создает определенного рода трудности для чувственного познания, которое мы рассматриваем в данном контексте как цель кинематографа; ведь чувственность всегда исходит не из чего-то всеобщего и космического, а из индивидуального, единичного. (Примерно по тем же причинам в вечном споре - Достоевский или Толстой - я выбираю Достоевского. Хотя понятно, что тут аналогии во многом примитивны и надуманны, но может быть кому-то они покажутся наглядными).

Но все относительно, конечно, я от фильмов Тарковского балдею точно так же как и от Бергмана. А "Страсти по Андрею" - вообще лучший фильм на свете. Просто такие вот размышления.

"Стыд - вот чувство, которое спасет человечество" - говорил Крис Кельвин, герой Баниониса в "Солярисе" Тарковского. В фильме Бергмана стыд оказывается беспомощен. В условиях страшного давления, которые ставит перед человеком война, стыд может быть лишь мучительным препятствием к самосохранению.

Гражданская война. Супружеская пара музыкантов - Ян и Ева  - оказываются в эпицентре страшных событий и вынуждены бежать ради своего спасения. Фильм рассказывает о нелегком моральном выборе и о психологической драме, которые вынуждены пережить герои. Тандем актеров просто потрясающий - Лив Улльман, которая здесь открылась для меня в совершенно новом свете (ее лучшая роль,  тут она даже лучше чем в Персоне) и Макс фон Зюдов, которого я в очередной раз долго не мог распознать, с каждым фильмом Бергмана он преображается до неузнаваемости.

Война в фильме совершенно мифическая, ведь нейтральную с начала позапрошлого века Швецию настоящая война затрагивала лишь косвенно. И тем не менее Бергман, как один из величайших художников XX века, не мог остаться в стороне от этой актуальной для его столетия темы. Однако он не стремился показать собственно войну и ее ужас, бессмысленность и беспощадность военной машины; в фильме совсем нет батальных сцен. Фильм в первую очередь говорит об иной войне - о войне внутренней. Главное для Бергмана - показать страшное преображение человеческой личности, и внешняя война в данном случае - лишь условие, которое вынуждает человека вывернуть себя наизнанку, показать свое реальное нутро, продемонстрировать свои скрытые пороки. Герой Макса фон Зюдова в начале фильма показан слабым и безвольным человеком, страдающим болезнью сердца. Но в его слабости - его сила, это сила слабого человека - как раз то, о чем снимал Тарковский в "Сталкере", например. Однако постепенно герой преображается, становится озлобленным, черствым; под сильным давлением ужасных обстоятельств его единственной целью становится борьба за существование, и цель эта для него оправдывает средства. Ему приходится идти на мерзкие поступки, которые ужасают его жену. Поначалу мы видим, как он борется с собой, как ему сложно поступаться своими гуманистическими принципами творческого человека. Война с самим собой - это и есть стыд. Но очень быстро внутренняя борьба уходит на второй план, и мы видим на его лице лишь одно желание - выжить любой ценой.

Чувство стыда в фильме воплощается в первую очередь в героине Лив Улльман. Интересно, что в самых первых кадрах фильма мы видим ее полуобнаженной, впоследствии я воспринял их значение таким образом - они как бы говорят нам о той определенной категории стыда, которой будет оперировать в этом фильме режиссер. Бергман как бы говорит - тут ей не стыдно, речь будет идти о совсем  ином стыде - сразу отсекая все интимные коннотации этого понятия. Еве стыдно за события, которые происходят в ее стране, ей стыдно за правительство, за повстанцев, за каждого человека и за все человечество в целом. Ей станет невероятно стыдно и за своего мужа. Слово "стыд" в фильме произносится лишь раз, но это ключевые слова фильма - когда схваченные Ева и Ян в толпе других пленников стоят в тесной комнате и ждут своей участи, Ева говорит своему мужу:

"Иногда кажется, что все это сон. Не мой сон, кого-то другого. Но я в нем принимаю участие. Когда этот другой проснется, ему будет стыдно?" .

Единичный стыд оказывается беспомощным, бездейственным, и даже Ева к концу фильма мирится со всем происходящим и, в частности, с тем, каким себя проявил ее муж. Заключительные кадры фильма - Ева с Яном вместе с горсткой других беглецов уплывают на лодке со страшного острова, где проходили военные действия. Последние слова - Ева рассказывает о своем сне - как бы отголосок того, о чем рассказывала Ева мужу в комнате с пленными:

"Я видела сон. Я шла по очень красивой улице.С одной стороны был белый дом с колоннами. С другой - тенистый парк. И окаймлённая деревьями улица,была залита темно-зеленым светом. Затем я достигла высокой стены, полностью покрытой розами. А потом самолет сжег розовые кусты. Это не было ужасно, потому что было красиво. Я смотрела как отражаются в воде горящие розы. Я держала в руках ребенка. Это была наша дочь. Она схватилась за меня... Я чувствовала губы на своей щеке. И я всё время думала, что должна вспомнить что-то... Но я забыла, что." 

Этот сон можно интерпретировать следующим образом - мечты о ребенке, которые лелеяла Ева на протяжение фильма теперь могут воплотиться, ведь они  с мужем спаслись. Но вместе с тем даже Ева потеряла это столь необходимое чувство реальности - то есть чувство своей личной ответственности за все происходящее. Стыд оказался не тем, что имманентно присуще человеку, он может быть доступен инстинктивно лишь женщине, в лице Евы, но и она теряет его к концу фильма в общем потоке тупой механической озлобленности и стремлении к самосохранению.

Стыд - чувство, которое спасет человечество только если абсолютно каждый человек сможет испытывать его и за себя и за всех вокруг него. Чувство стыда - это чувство личной ответственности за все  человечество, за все ужасное, что происходят в мире. Человеку должно быть стыдно не только  постфактум, не только после того как проснется, очнется от страшного сна. Стыд должен быть элементом текущей реальности для абсолютно каждого.  Иначе он бессмысленен и беспомощен.  

P.S. Очень символично, что я посмотрел этот фильм буквально накануне начала событий в Южной Осетии. Обо всем, что там происходит, можно долго до боли в горле рассуждать и спорить, но все эти споры мне кажутся абсолютно бессмысленными. Единственное, что я ощущал и ощущаю в связи с этой ситуацией - это стыд. Стыд за правительство обеих стран, стыд за Россию, стыд за Грузию, стыд за все т.н. "мировое сообщество". И как мне кажется, стыдно должно быть любому нормальному человеку. Но тем людям, которые все это затеяли - будет ли им стыдно, когда они пробудятся, очнутся от этого тупого и ужасного сна? И очнутся ли они когда-нибудь?

Давно я собирался написать про группу Комба БАКХ. Кто еще о них не слышал - это ребята из Костромы, которые за 8 лет своего полуподпольного существования успели записать 42 альбома - исключительно для себя и своих близких. Первоначально мне посоветовали их, определяя стиль как "православный рэп", и конечно я сначала очень насторожился - звучало это как очередной постмодернистский прикол. Но на деле все оказалось настолько удивительно, незашоренно, мило, искренне! Как будто удар обухом по голове - как-то даже не думалось вообще, что такое может возникнуть в наши дни на нашей земле... Хип-хопом они не далеко не ограничиваются - они делают и чудесный фолк (пример - выложеная песня), и регги, очень крутой эмбиент, и такой даже plunderphonics с многочисленными цитатами - музыкальный кругозор у них очень обширный и разнообразный. Что касается православия - то это отнюдь не фишка, это все очень искренне и естественно; их вера не акцентируется, она будто пронизывает все их творчество, является такой незримой но очень важной базой; и потому это не будет смущать тех, кто с раздражением относится к разным ярым славословиям православия и к биениям себя кулаком в грудь - тут этого нет. Говорить же о том, в чем же их первостепенная важность я не буду - очень все точно уже сказал Александр Горбачев:

"Так сложилось, что русская поп-музыка (в самом широком смысле «поп») существует в очень ограниченном хронотопе. Что ни говори, какие там издания на лейблах ни предъявляй, понятно, что все равно это только рябь, не более; все равно пространство — тут, и никуда от этого не денешься. И группа Manicure, например (сюда же можно подставить Cheese People или еще кого), она нам так радостна во многом оттого, что это такой еще один кирпичик в любимую башню из слоновой кости: типа что мы живем в таком городе, где можно зайти вечером в клуб — и там вот будет что-то такое приятное и стильное играть; ну в таком как бы Лондоне. Между тем мы живем в совсем ином пространстве — не самый приятный, может быть, но факт. И это пространство — у него есть своя физика и своя метафизика, свои патологии; свой ритм, в конце концов. И все большие здешние авторы — от Гребенщикова и Летова до группы «Ленинград» (и отнюдь не исключая Лагутенко с Земфирой, которых традиционно именуют западниками) — это отлично чувствовали и умели — и умеют — про это петь. И «Комба БАКХ» и «Общежитие» — они ведь как раз про это; их никем нашими не назовешь, потому что они с самого начала наши до костей, до кончиков. Они, может быть, не очень хорошо умеют формулировать (я уже не говорю — играть). Но они растут из этой земли, у них есть корни — и надо быть глухим, чтобы этого не услышать. С ними — как и с этим пространством, собственно, с этим хронотопом — сложно; с ними может быть масса разногласий — идеологических, стилистических, каких угодно. Но они слышат, как дышит почва. И это, черт возьми, исключительно значимый момент." (с) muscience

Здесь о них еще кое-что, там есть и компиляция лучших вещей, и ссылка на их сайт, откуда можно многие их песни скачать. Помимо музыки там и картины их есть, и иное творчество, в общем ребята очень живые и плодовитые.

Заранее прошу прощения у тех, кто уже слышать не может про эту группу - в определенных кругах о Комбе уже трубят довольно давно и есть некоторые личности, которые относятся с предубеждением к сыр-бору вокруг Комбы и с любого упоминания про нее плюются. Но я уверен, что среди моих жж-френдов есть люди, которые об этой группе до сих пор не слышали и которым творчество этих ребят должно стать близко, и посему мне показалось очень важным про них рассказать.

Вот еще занятный отрывок из того же текста:

"Зрители очень чувствительны к художественности. Они ее не любят. Например, Сэм Клебанов и Антон Мазуров притащили в наш прокат румынский "4 месяца, 3 недели и 2 дня" - фильм, получивший в Каннах Золотую пальмовую ветвь 2007. Купили, расшумели, были уверены, что люди пойдут (хотя бы любители авторского кино). Сумасшедший армянин Бадалян (программный директор сети кинотеатров "5 звезд") только из своей любви к кино дарил этот фильм зрителям, показывая его у себя каждую неделю! И? Ноль. Провал. Денег не собрали. В 14-миллионом городе нельзя найти зрителей на главный фильм Европы, лучший дебют Европы, лучшего режиссера Европы! В России нет аудитории. И нет технологи привлечения интереса к качественному кино. Много девушек хорошо образованных, не пугающихся от слов тарантино, родригес, иньяритту. Казалось бы, пойди и посмотри хорошее кино! Нет - только американский мейнстрим и российские блокбастеры.
При этом нельзя сказать, что это процесс, полностью инициированный откуда-то сверху. Люди сами не хотят смотреть качественное умное кино. Так же, как и большинство интеллигенции в виде взрослых женщин с высшим образованием в 90-е отказались от приличной литературы, которая была в толстых журналах, и без всякого давления и управления переключились на дамские романы."

"<...>Экспериментальное кино почти не снимается и не смотрится. Авторское снимается, но имеет крайне маленькую аудиторию. Мейнстрима в России нет. Основной объем российского кино - это никакое кино. Это и не мейнстрим, и не блокбастеры, и не арт, и не шмарт. Это ничего. Пустая порода. Где даже миллиграмма олова нет. Примеры? Почти все фильмы последнего Кинотавра, куда отобрали 14 картин из примерно 90 (т.е., все остальные еще хуже!). Таким образом, в российском кино каждый год выходит 5-7 блокбастеров и 4-5 нормальных фильма (естественно, авторских). Все же остальное - океан ничего (просто какая-то работа с бюджетами), среди которых есть и откровенно отвратительные фильмы, типа "Самый лучший фильм", "Гитлер капут" и др..."

Российский кинематограф: бегство от реальности - рассказ Даниила Дондурея о плачевном состоянии российской кино- и телепродукции . Человек он в российских кинокругах солидный и посему сыр-бор вокруг его заявлений нехилый поднялся; хотя вещи-то он говорит, которые в большинстве своем и так были понятны (те же наезды на Михалкова так вообще уже стали вполне комильфотными, и для западника Дондурея кажутся естественными тем паче). Впрочем, сам он от своих слов вдруг стал рьяно открещиваться, утверждая, что это лишь вольное изложение устного доклада и его изрядно переврали. Однако очень сомнительно, что он вещал о чем-то ином по сути; говорят, есть аудиозапись его выступления и там все очень близко к данному тексту. Как-то совсем эти отнекивания Дондурея не красят, назвался диссидентом - полезай в кузов, уж изволь.  В докладе много данных об экономической составляющей киноиндустрии, которая лично для меня никогда не  была интересна - мне кажется, что это всё не совсем показательно сегодня, в наш век развитого информационного пространства посещения кинотеатров не могут отражать реальный интерес аудитории к производимой кинопродукции, в отличие от советских времен. И тем не менее в его докладе и помимо этого есть много поучительного.

В продолжение музыкальной темы - недавно на канале Совершенно Секретно (единственный из почти 40  транслируемых здесь русскоязычных каналов, на котором можно смотреть бОльшую часть программ) видел передачу с Артемием Троицким. Он конечно ничего нового как всегда не сказал, помимо того, что, совершенно по секрету, пропиарил питерскую группу Отомото, позиционируя их, как нечто вроде "Майк Паттон по-русски". Завлеченный данной характеристикой, скачал их альбом "Для тебя, сынок". Ребята играют такой фанккор, с многочисленными вкраплениями и отходами в сторону; лабают местами действительно по-паттоновски жестко, цинично и обезбашенно, впрочем иногда их заносит и они уходят в какой-то совсем уж ню-металл, но самоирония и отсутствие комплексов их спасают. Судя по всему, они из разряда тех групп, которые гораздо интересней живьем, нежели в записи. Трек Ленинградский Рэп может показаться совсем уж глупым и пошлым циркачеством, сначала вообще идут какие-то полные Кирпичи, ну и без пародии на Цоя конечно ну никак нельзя было обойтись; но затем это развивается в очень интересную фанковую массу, плюс кайфовое соло на трубе. А вот в песне Рой Пчелбиссон в серединке чистейшей воды Фрэнк Заппа прорезается, еще и под ситар. В общем любопытно. Если кого-то заинтересует, могу целиком альбом выложить.

Пожалуй, лучший пока что альбом года для меня. Бек записал его в сотрудничестве с Danger Mouse, европеоидной половиной популярного дуэта Gnarls Barkley. Не знаю, заслуга ли это Дэнжер Мауса, но новый альбом отличается от остальных бековских тем, что тут наконец-то всё на местах, ничего лишнего; и в каждой песне и в альбоме в целом чувствуется завершенность. Выпущенный в 2002 году Sea Change тоже был очень даже законченным, но там  другая история, тогда Бек вообще отошел от своих любимых наворотов и записал просто красивый, лиричный поп-альбом. В Modern Guilt же воплощается квинтэссенция бековского стиля, очищенная от ненужной шелухи концентрация всего того, за что мы любим этого парня в первую очередь. Старина  Бек всегда славился своей разношерстностью и в целях увеселения народа умудрялся намешать все, что только можно; но будто бы специально акцентируя на этом внимание и слегка грубовато выпячивая все свои фишки и прибамбасы. Конечно в этой эклектичности был свой кайф, но знаете, ребята, постмодернизм-то уже задалбывает иногда, хочется какой-то цельности. И в новом альбоме, как мне кажется, мы наконец слышим идеальный синтез традиционных бековских выкрутасов и просто хорошей поп-музыки. Бек научился записывать вполне свойственные ему песни и при этом не паясничать, и оказывается это у него очень даже хорошо получается.

После нескольких дней, которые я провел в своей темной келье по разным недостойным внимания причинам, было очень радостно выйти на волю. И обнаружить, что вот-то оно и наступило наконец, настоящее лето! В воздухе - запах моря и клубники, и он буквально наэлектризован чувственностью. Вы не замечали, что когда в течение нескольких дней не появляешься на улице и  тут наконец выходишь на свет божий - окружающий мир будто бы открывается заново; воздух становится гораздо более реальным, нежели до вашего затворничества, будто это какая-то вполне осязаемая и приятная на ощупь обволакивающая субстанция. Мы не умеем чувствовать этот воздух и ощущать себя частью этой реальности каждый день. Мы не умеем вовремя остановиться и оглянуться вокруг;  глубоко вдохнуть, чтобы наполнить легкие этим воздухом, этим морем и этой клубникой. И выбрать правильный момент, чтобы начать двигаться дальше.

"Мы никогда не узнаем, почему и чем мы раздражаем людей, чем мы милы им и чем смешны; наш собственный образ остается для нас величайшей тайной.

Философы могут убеждать нас, будто безразлично, что думает о нас мир, что действительно лишь то, каковы мы на самом деле. Но философы ничего не смыслят. Поскольку мы живем с людьми, мы не что иное, как то, за кого люди нас принимают. Думать о том, какими нас видят другие, и стараться, чтобы наш образ был по возможности более симпатичным, считается своего рода притворством или фальшивой игрой. Но разве существует какой-либо прямой контакт между моим и их "я" без посредничества глаз? Разве мыслима любовь, если мы не озабочены тем, каков наш образ в мыслях любимого? Когда нам становится безразлично, как нас видит тот, кого мы любим, это значит, мы его уже не любим.

Наивная иллюзия думать, что наш образ лишь видимость, за которой скрыто наше "я" как единственно истинная сущность, независимая от глаз мира. Имагологи с крайней циничностью открыли, что это как раз наоборот: наше "я" лишь простая видимость, неосязаемая, невыразимая, туманная, тогда как единственная реальность, даже слишком легко осязаемая и выразимая, это наш образ в глазах других. И что самое худшее: ты не властелин этого образа. Поначалу ты стремишься сам нарисовать его, затем хочешь хотя бы влиять на него и контролировать, но все тщетно: достаточно одной злонамеренной фразы, чтобы тебя навсегда превратить в жалкую карикатуру."

М. Кундера - Бессмертие

А что для вас имеет первостепенное значение - ваше внутреннее "я" или ваш образ в глазах других? И сосуществуют ли в гармонии эти две стороны вашего "я"?

ну все, преодолев различные препятствия, в первую очередь связанные со внезапно нагрянувшими на пороге лета простудой и вирусом, закрыл-таки сессию
впрочем обыкновенно сопутствующего этому событию удовлетворения не ощущаю совсем, сессия выдалась какой-то совсем скомканной, нет чувства завершенности. в первую очередь потому, как мне кажется, что на этот раз все экзамены были письменными. многие бы позавидовали сему факту. однако устные экзамены требуют больше ответственности, а следовательно бОльшего погружения в предмет. лично у меня только во время устного экзамена, во время последней беседы с преподавателем весь курс выстраивается в определенную систему, гармоничную и логичную. в этот раз такого ощущения нет.

но это уже неважно. все не так уж важно.
впереди лето.